Казус Ивана Петровича
Иван Петрович открыл глаза. Взору предстал опостылевший за неделю больничный потолок. Боль ещё не проснулась. Повернувшись на бок, Иван Петрович потянулся к стоявшей на тумбочке чашке. Хотелось пить. Однако только пальцы дотронулись до желанного предмета, внутри организма что-то шевельнулось, и тоненькая острая полоска раскалённого железа побежала от левого бока вверх к сердцу. Иван Петрович отдёрнул руку, жажда всё равно не пройдёт, боль же вернётся. Последний месяц он не мог толком пить и есть.
«Ну, а что вы хотите, рак желудка есть рак желудка», - Иван Петрович застыл в неудобной позе, стараясь сохранить мгновения покоя.
Время шестой час утра, медсестру ранее восьми не дождёшься, к тому же сперва она провозится с остальными, вот тебе и дополнительные тридцать минут до спасительного укола. Медсёстры начинали процедуры с левой стороны от входа в палату и до койки Ивана Петровича двигались через четырёх других.
«Будь проклята убогая больница»,- Иван Петрович вздохнул.
Сюда его упекли жена с дочкой. Он сопротивлялся до последнего, но какие у человека силы в таком положении? О болезни Иван Петрович узнал три месяца назад. Осторожные медики сомневались и говорили о подозрении на язву. Проведённое повторное детальное обследование вынесло безжалостный вердикт - четвёртая степень: «Не операбелен». Иван Петрович услышал диагноз, и земля ушла из-под ног. Вначале не верилось, казалось, несчастье может произойти с кем угодно, только не с ним. Так не бывает, это просто сон, страшный сон. Скоро пришла боль, сил становилось меньше, бесконечных бессонных ночей больше. И постепенно Иван Петрович смирился. Точнее нет, не смирился, а осознал. Осознал свершившийся факт - жизнь заканчивается. Конечно, в глубине души, он надеялся, надеялся на чудо, но часть рассудка, холодно и безапелляционно понимала - приближается конец. Пока сохранялась возможность передвигаться самостоятельно, Иван Петрович покончил с земными делами – распределил небогатое имущество, написал завещание. Не рассчитал лишь одно, надежде спокойно умереть в собственной квартире, в родной обстановке, сбыться не суждено. Врач, прекрасно понимавший перспективы больного, произнёс во время очередного визита роковую фразу: «А не полежать ли Вам в больничке?» Вероятно он хотел, как лучше, в реальности жена и дочь схватились за соломинку и избавили себя от мук ухаживать за обречённым и наблюдать предсмертную агонию. В итоге Иван Петрович оказался в палате «смертников», выйти из которой предстояло ногами вперёд. Дочь и супруга посещали его регулярно, он же потерял к ним интерес. Не то, что бы сильно обиделся, однако поступок не простил, став к родным безразличен. Последние дни Ивана Петровича связывала с жизнью лишь постоянная боль, напоминавшая о бренности тела, а потребности сузились до очередной ампулы с лекарством. Впрочем, нет, имелся дополнительный маленький интерес – деньги. Не очень-то и большая сумма требовалась на «подарки» медсёстрам, дабы не жалели дорогих обезболивающих и не пришлось умирать в муках. Лучше потихоньку впасть в забытьи и отойти в мир иной без сознания. В сложном деле помог внук. Вот уж чего Иван Петрович не ожидал от двадцатилетнего студента - оболтуса, разгильдяя, бабника и поклонника своеобразной музыки. Не отличавшийся особой близостью к деду в повседневной жизни, парень схватил суть проблемы мгновенно, не откладывая, обошёл медсестёр, заглянул к лечащей врачихе и отношение мгновенно изменилось. На Иване Петровиче теперь никто не пытался экономить. Как он их обольстил, где взял средства не ясно. Попытка выяснить провалилась, юноша отмахнулся:
- Не парься дед, сам разберусь.
Иван Петрович вздохнул. Мучила жажда. Голод давно не беспокоил. Организм отвергал пищу, а воды хотелось. Осторожно, дабы не потревожить притаившегося внутри врага, Иван Петрович изменил позу и с левого, «смотревшего» в стену, затёкшего бока, повернулся на правый. Палата привычно плыла в сумерках рассвета. Неожиданно краем зрения Иван Петрович заметил в ногах кровати странный силуэт. Напряг неверное зрение и с удивлением понял, силуэт есть необычного вида мужчина, терпеливо ожидающий пробуждения больного:
«Откуда он взялся?»
Иван Петрович встретился с незнакомцем взглядом. Правильно сказать вроде бы встретился. У мужчины, а по обличию визитёр был мужчина, внешность имелась достаточно странная. Не высокий и не низкий, не толстый не худой, не молодой и не старый. Черты лица как будто плывут. Так всё на месте, нос, губы, глаза, уши, волосы. А присмотришься и не определишь цвет глаз или волос.
«Что за черт! – озадачился Иван Петрович, - наверно санитар».
Гость заметил внимание, шевельнулся и произнёс в повествовательном тоне совершенно без всяких эмоций:
- Доброе утро. Я к Вам.
Иван Петрович помедлил, пытаясь сообразить:
- Ко мне?
- К Вам, Иван Петрович, - собеседник обладал бесконечным терпением.
- Ко мне? – переспросил Иван Петрович. Подобное не укладывалось в голове.
- К Вам, - без тени раздражения подтвердил посетитель.
Иван Петрович постепенно успокоился:
- И что Вам, простите, нужно?
- Ваша помощь.
- Помощь? Что кто-то умер? – Иван Петрович завертел головой. Мелькнула догадка:
«Один из соседей скончался, и санитар не может вынести тело самостоятельно».
- Вряд ли я окажусь полезен, - сказал Иван Петрович, - я с кровати встаю с трудом.
- Вставать Вам не никакой необходимости, - заверил гость.
- Так и чем могу….
- Позвольте объяснить суть вопроса?
Иван Петрович машинально кивнул.
- У меня к Вам несколько нестандартное предложение. Однако для начала пару слов о себе. Я, - говорящий, приложил руку к груди, - собиратель времени.
Иван Петрович откинулся на подушку:
«Сумасшедший! Наверно привезли недавно. Дежурная, небось, спит, а бедолага бродит по этажу».
Визитёр прекрасно понял без слов:
- Я не сбежавший умалишённый и Вам не грозит опасность. Хотя, говоря откровенно, чего опасаться в Вашем положении?
«Точно. Нечего», - мысленно согласился Иван Петрович.
- Сколько Вам осталось? Месяц, от силы полтора.
«Не санитар. И не псих, - Иван Петрович приободрился. – И в правду, я никуда не спешу. Пусть болтает. Явно лучше, чем лежать, тупо уставившись в потолок».
- Вернёмся к главной теме, - настаивал посетитель, - как сказано ранее, я собиратель времени.
Выдержав паузу и убедившись в готовности слушателя воспринимать информацию, он продолжил:
- Человек, проживая жизнь, тратит значительную часть отпущенного времени весьма безалаберно. Я не затрагиваю тех, кто прожигает его, потребляя наркотики или спиртное. Возьмём рядового мужчину вроде Вас. Разве сейчас, умирая на больничной койке,- гость не отличался тактичностью, - не вспоминаете с сожалением без толку потерянные минуты, сложившиеся в дни, недели, месяцы и годы?
«Верно», - вынуждено согласился Иван Петрович. – «Представься шанс, многое сделал бы иначе».
- И что же? Вы волшебник и в состоянии открутить события назад? Позволить заново прожить жизнь? - Иван Петрович горько замолчал.
- Нет.
- Не в состоянии. А называетесь Собирателем времени! – упрекнул Иван Петрович.
- Не реализуема попытка переделать свершённое. Изменить Вашу судьбу, как и любую другую нельзя. Однако доступно использовать без пользы проведённое время.
- То есть?- не понял Иван Петрович.
- То есть, Вы пришли с работы, поужинали, выпили пива и уселись перед телевизором. Затем задремали, проснулись, опять выпили, тупо уставившись в экран, посмотрели совершенно бездарный фильм и отправились спать. Хотя могли бы заняться полезным делом, например, написать научную работу.
Иван Петрович с тоской вспомнил пылившуюся в столе незавершенную диссертацию. Называя вещи своими именами, лень и неорганизованность помешали разработать весьма перспективную тему.
- Мог бы. К сожалению не написал. Теперь и не напишу.
- Здесь Вы ошибаетесь. Я имею возможность предложить Вам попытку.
- Ага, - Иван Петрович нашёл силы для сарказма, - тут и допишем. Он широким жестом обвёл палату.
- Нет. Не тут, - уязвить собеседника казалось нельзя. – Я верну Вас в момент, когда Вы тратите время впустую, и Вы сможете реализовать творческие замыслы.
Гость излагал столь убедительно, что Иван Петрович не усомнился, однако вопрос возник:
- Если я напишу диссертацию, то изменится моя жизнь. Вот и противоречие Вашему же заявлению!
- Вы спешите с выводами. Прошлое не изменится. У Вас и окружающих оно останется прежним. Ваш же труд и результат его получит как бы собственное существование.
- Как собственное? – не понял Иван Петрович.
- Он пополнит копилку знаний.
- Копилку знаний? Чью? – Иван Петрович искренне старался ухватить суть предложения.
- Мою.
- Вашу?
- Да. Мою, - настаивал посетитель. - Предлагаю честную сделку. Вы получаете шанс рационально провести время с пользой. Я получаю результат.
- Бред, - сказал Иван Петрович. – Вы действительно больной.
- А Вы попробуйте. Чего Вы боитесь? Чем рискуете?
«Ничем», - Иван Петрович склонился к собеседнику:
- Предположим я готов. Нужно куда-то идти?
- Нет необходимости. Достаточно сконцентрироваться на любом подобном эпизоде,- подсказал Собиратель.
- К сожалению, я не помню дат, - вздохнул Иван Петрович.
- Ваше исчисление времени не важно.
«Пустых» дней имелось не мало, и Иван Петрович вспомнил типичный, жена и тёща уехали на дачу, дочь находилась в спортивном лагере. Он остался дома один, планируя выполнить расчёты, да целый день провалялся на диване:
- Готов.
- Хорошо. Не забывайте, - читал лекцию Собиратель, - Вы не имеете права нарушить соглашение. Попытка изменить прошлое отбросит Вас обратно, и больше я не приду. Ясно?
- Да.
- Начали.
В голове завертелось, окружающее померкло, и сразу резкий свет ударил по глазам. Солнце било сквозь жалюзи. Иван Петрович заслонился рукой и вскрикнул поражённый. Рука оказалась не старческой. Оглядевшись, он обнаружил себя прежнего, лет тридцати пяти в собственной квартире. Сознание двоилось. Мозг молодого Ивана продолжал спать. Пожилой Иван Петрович, контролируя тело, уселся за рабочий стол, и принялся рыться в ящиках, разыскивая черновики. Реально день ушёл на знакомство со старыми записями, попытки вспомнить задуманное и систематизировать сделанное. Время пронеслось незаметно. Темнело. Раздался звонок в дверь. Вернулась жена. Иван Петрович встал и … очнулся на больничной койке.
- Да ты проспал целый день, - раздался голос соседа. – Что ночью станешь делать?
Иван Петрович огляделся. Разочарованию не виделось предела. Сновидение. Навеянный лекарствами сон.
«Ах, как жаль. Как жаль»! - Иван Петрович горестно уставился в обшарпанный потолок.
Вопреки предсказаниям заснул он легко. Очнулся под утро и сразу узрел знакомую фигуру:
«Брежу?»
- Здравствуйте, - пришелец оставался верен себе. Привычный бесцветный голос.
- Вы настоящий или галлюцинация?
Собеседник промолчал.
- Разрешите Вас потрогать?
- Касаться меня не следует. Уверяю Вас, я абсолютно реален,- Собиратель слегка отстранился.
- Сомневаюсь. Вы просто агония моего сознания, - предположил Иван Петрович.
- Сознание у Вас весьма светлое и не поражено, в отличие от тела. Я прибыл, так как удовлетворён Вашим первым опытом и готов продолжить.
- Удовлетворены? – переспросил Иван Петрович.
- Да. Вы согласны повторить?
Иван Петрович колебался секунду:
«Пусть это бред. Зато прекрасный. Лучше странствовать по прошедшим годам, чем гнить в настоящем».
- Согласен.
И день потянулся за днём. Иногда Иван Петрович успевал побывать в двух-трёх разных Иванах, если период безделья оказывался незначительным. Случалось, он попадал в не начавшего исследования более раннего себя. Однако подобный казус не служил помехой. Иван Петрович прекрасно помнил сделанное и использовал время, а не знания, имевшиеся у него в определённом возрасте. Постепенно Иван Петрович освоился и решил разнообразить путешествия. Для точных выводов требовались лабораторные опыты, и он стал припоминать дни, когда под благовидным предлогом скрывался в институте допоздна, избегая семейной рутины. В один прекрасный вечер, Иван Петрович увлечённо трудился, неожиданно дверь открылась, и вошёл молодой человек. Контакты с людьми в прошлом были невозможны и Иван Петрович огорчённо замер:
«Сейчас привычно мир завертится, и очнёшься в палате. А так хорошо работалось».
Вопреки ожиданию, лаборатория осталась на месте.
- Привет, Иван. – На халате вошедшего красовалась бирка сотрудника.
«Кто он? Как его зовут? И какой сейчас день, месяц и год!»
- Здорово! – Иван Петрович постарался разглядеть имя и фамилию.
- Работаешь? – прозвучал риторический вопрос.
- Ага.
Коллега окинул помещение пытливым взглядом:
- Смотрю и телек не включил. Ты ведь хотел хоккей посмотреть.
- Да, увлёкся как-то. Забыл, - врать, почти не требовалось.
- Забыл?! Ты, про хоккей! Не верю! Может ты и какое число забыл?
Иван Петрович хмыкнул, пытаясь скрыть растерянность. Сотрудник придвинулся ближе:
- Кстати, какой сегодня день?
- В смысле? – старался увильнуть Иван Петрович.
- Ну, в смысле среда или четверг? Тоже забыл?
- Среда, не среда, что пристал?! – возмутился Иван Петрович.
- А то, что на дворе июль. Ты же тупо талдычишь, как забыл посмотреть хоккей!
Иван Петрович замер:
«Вот чёрт!»
- Слушай, отвяжись, - он изобразил раздражение. – Хоккей, среда, лето. Видишь, я занят.
- Вижу. И вижу, занят ты странным делом, - нахал кивнул на приборы.
«Кто же он?» - Иван Петрович лихорадочно рылся в памяти.
- Вспомнить меня не получается? - Собеседник тряхнул Ивана за лацканы. – Объяснить почему? Да потому, что сейчас в лаборатории не ты. Сегодняшний Иван в отключке, а передо мной умирающий невесть в каком году старик Петрович!
«Разоблачён»! - Иван Петрович безвольно опустился на табурет.
Однако свёртывание контакта задерживалось. Полминуты прошло в напряжённой тишине. Парень, кажется, переживал не меньше. Наконец, он выдохнул:
- Слава Богу!
- Ты что? – Иван Петрович впечатлился искренним волнением собеседника.
- Сомневался в успехе.
- В успехе чего?
- А то не догадываешься?! – знакомый грустно ухмыльнулся. – В успехе контакта. Ты семнадцатый по счёту. Из тех с кем я теоретически могу поговорить. Предпоследний в списке возможных. И третий удачный.
Иван Петрович участливо кивнул и коллега продолжил:
- Времени мало. Слушай и запоминай. Я - Сергей Прокофьев.
«Именно!» - осенило Ивана Петровича.
- Мы виделись с тобой редко. Потому-то ты и не признал меня. Сегодняшняя наша встреча была последней. В реальном прошлом я заглянул стрельнуть сигарет. Скоро я уйду, а через два дня произойдёт несчастный случай. ДТП на дороге и меня парализует на оставшуюся жизнь. Могу лишь шевелить пальцами и чуть крутить головой.
Он притих:
- Ты от чего умираешь?
- Рак,- выдавил Иван Петрович.
- И долго в больнице?
- Второй месяц.
- Счастливчик! Я уже четвёртый десяток. – Сергей Прокофьев вновь задумался. – И он пришёл ко мне через двадцать бесконечных лет. Я согласился сразу и полностью погрузился в работу.
Иван Петрович чуть дёрнулся, вспоминая собственные колебания. Прокофьев заметил жест:
- Осуждаешь?!
- Нет, ты что!?
Однако Сергей завёлся:
- В момент аварии мне едва исполнилось тридцать. Полон надежд и планов. Я задержался в институте и поздно двинулся домой. Машину даже не заметил. Она шла без фар. Удар и я очнулся на больничной койке. Лучше бы сразу насмерть. Так нет же. Голова цела, позвоночник в хлам.
Он сделал паузу.
- Первые десять лет, ухаживала мать. Когда её не стало, перевели в дом инвалидов. Это кошмар! Ты знаешь, как пахнет немытое тело?! Что такое днями напролёт лежать в собственной моче и дерьме? Как я мечтал, чтобы мне усыпили! Как умолял! Бесполезно! Вокруг одни «законники» и «гуманисты»! И вдруг он как глоток свежего воздуха. Я получил второй шанс! Лишь одна проблема, в жизни я не был бездельником. Скорее трудоголиком. «Потерянного» времени у меня совсем чуток. Потому-то он и не являлся мне так долго. Не видел смысла. И лишь специфика моей уникальной работы привела его ко мне.
Рассказчик перевёл дух, затем продолжил:
- Бесплатный сыр есть только в мышеловке. Я, в конце концов, раскусил истинные намерения Собирателя. Тебе он представился так же?
- Да, - подтвердил Иван Петрович и решился спросить, - ты объясни ….
Но, товарищ по несчастью оборвал его:
- Чёрт! Я заболтался! Время кончилось. Прежний я должен уходить.
Он двинулся к двери, отдавая на ходу распоряжение:
- Ни в коем случае не признавайся Собирателю. Надеюсь, он не засёк наш разговор. Вдруг начнёт спрашивать, полностью отрицай. И главное, - Сергей уже держался за ручку двери, - найди меня. Вспомни, когда мы пересекались, и попади туда. Понял? Обязательно попади!
- Я же не знаю как? Как мне это сделать?! – всполошился Иван Петрович.
- Думай! – крикнул Прокофьев и исчез. Голова привычно закружилась, пространство свернулось в клубок, и Иван Петрович очнулся в больничной палате.
Старое тело разъедала садистски смакующая каждую секунду болезнь. Однако мучения не могли отвлечь Ивана Петровича от размышлений. Сегодняшний случай поразил его необычностью и вызвал массу вопросов. К сожалению, ни на один из них ответа не находилось. В том числе и на два главных – как Сергею удалось нарушить правило и установить контакт и второй, от чего он предостерегал Ивана Петровича. В поисках промелькнул день и к вечеру, Иван Петрович вновь получил сеанс. Очутился в очень подходящем для работы времени, но к разочарованию за много лет после несчастного случая с Прокофьевым. Петрович чувствовал себя не в своей тарелке, часто отвлекался и в результате сделал немного. Провал повторился и на следующий раз. Естественно Собиратель не замедлил явиться для объяснений.
Привычный силуэт терпеливо замер у кровати:
- Я вижу, Вы вернулись.
Иван Петрович вынуждено перестал притворяться:
- Я плохо себя чувствую.
- Вы стали хуже работать. Что с Вами?
- Возможно Вы не в курсе, - съехидничал Иван Петрович, - я умираю.
Собирателя не разжалобить и не смутить:
- Умирать Вы начали давно. Безобразно работать недавно. Вы срываете график. В чём причина?
- График? – удивился Иван Петрович. – Первый раз слышу о графике.
Собиратель времени проигнорировал вопрос. Кажется, он сожалел об оговорке:
- Почему эффективность труда упала?
Иван Петрович оказался вынужден объясниться:
- Не получалось сосредоточиться. Слишком сильные боли. Здесь в реальном сегодняшнем мире. Путают сознание даже в прошлом.
Собиратель призадумался:
- Вы чувствительная личность. Подобные встречаются редко.
Он вдруг двинулся к кровати. Выглядело движение как быстрое перетекание с точки на точку.
«Как в мультике», - поймал себя на мысли Иван Петрович.
Собиратель полупрозрачной тенью скользнул над лежащим и …. О чудо! Боль исчезла!
- Лучше? – Собиратель вернулся на место.
Иван Петрович настороженно прислушивался к внутренним ощущениям. Вожделенное спокойствие!
- Лучше? – проявил нетерпение Собиратель.
- Да, - выдавил Иван Петрович. – Спасибо.
- Трудитесь активно. Недолго Вам осталось.
Традиционно Собиратель деликатностью не отличался. Без дальнейших слов он растворился в воздухе. Иван Петрович блаженствовал. Впервые за последние месяцы он безнаказанно двигался и даже с энтузиазмом поел. Правда пища сразу вышла наружу, но и столь неприятный акт произошёл без всяких ощущений. Чудесный день превратился в отличный вечер. За окном темнело, когда мир привычно закружился и мягкий вихрь перенёс Ивана Петровича в прожитые годы. На сей раз работалось прекрасно. Иван Петрович увлёкся, свежие идеи рождались одна за одной. Сеанс закончился и без перерыва начался новый. Потом ещё и ещё. Дело спорилось. Никогда прежде Иван Петрович не добивался столь быстро столь хороших результатов. Он испытывал искреннюю благодарность к Собирателю и вычеркнул из памяти разговор с Прокофьевым:
«Должно быть рехнулся бедняга. Столько лет прикован к койке. Вот и мерещатся заговоры».
Исследование продвигалось. Чем ближе к завершению, тем больше Ивана Петровича разъедала зависть. Он завидовал Собирателю.
«Несправедливо,- терзался Иван Петрович, - он присвоит себе результаты и славу моего труда. Собиратель должен увековечить моё имя! Кто он без меня? Без моих знаний и умений? Сам-то, небось, ни на что не способен. Лишь горазд обирать обречённых».
Иван Петрович не хотел переломить себя и расстаться с полюбившейся темой. Начался лёгкий саботаж. Он повторял эксперименты, хотя в них не было необходимости, он дублировал расчёты, хотя выводы были очевидны, он переписывал одно и то же по нескольку раз, хотя не имелось нужды. И упорно топтался на месте. Жадность не позволяла проститься с трудом всей жизни.
Провести Собирателя непросто. Он явился с претензией.
- Халтурите! Тяните время! – непривычно резкий «голос» Собирателя бил по перепонкам. – Полагаете Вы один умный. До Вас умников хватало. Затяжка Вам не поможет. Жизнь не продлит.
- Я и не надеюсь, - удивился Иван Петрович. Собиратель не разобрался в мотивах поступка.
- Все одинаково говорят! – пуще прежнего разозлился Собиратель. – Завершайте работу. И вот Вам, чтобы не расслаблялись.
Он махнул рукой как крылом. Тень пронеслась над кроватью и Ивана Петровича захлестнула подзабытая боль.
- Работай червяк! – Собиратель блеснул бешеными глазами, - иначе станет хуже.
Он исчез. Иван Петрович заскрежетал зубами. Но, не от возвращения грызущего изнутри врага. От унижения.
«Червяк! - распалялся Иван Петрович. - Я не червяк. Мразь ты такая. Я человек. И пусть кончусь скоро, не тебе мне указывать».
Теперь Иван Петрович стремился отомстить и потому сразу вспомнил Прокофьева:
«Он-то мне и нужен! Серега, очевидно, знает про Собирателя нечто важное. И явно его не любит. Нужно найти коллегу. Вот только как?»
Иван Петрович погрузился в воспоминания. Голова, слава Богу, работала прекрасно.
«Как он там сказал? Подумай? Над чем именно? Что он имел ввиду?»
Тренированный мозг лихорадочно искал ответ. Зацепок не много, зато одно очевидно. Следует найти редкие моменты, в которые жизненные пути Ивана Петровича и Сергея Прокофьева пересекались. Как назло он не мог припомнить ни единого.
«Требуется дополнительная информация. Найти её можно в нашей институтской еженедельной газете. Стану читать и наверняка обнаружу, - размышлял Иван Петрович. - Где добыть подшивки? Прошло столько лет. Да, и сохранились ли они?»
Иван Петрович несколько сник. Внезапно в палату завалился внук. Иван Петрович несказанно обрадовался:
«Кто, если не он!»
Парень терпеливо выслушал сбивчивую речь деда о желании вспомнить молодость и непреодолимом стремлении полистать пожелтевшие страницы, кои в молодые годы использовал разве лишь для мусорного ведра. Если в адекватности дедовского мышления он и сомневался, то виду не подал. За полчаса визита внук произнёс пару фраз, на прощание буркнул:
- Да, я понял. Понял, - и исчез за дверью.
«Решил, что я свихнулся», - огорчился Иван Петрович.
Открыв наутро глаза, он обнаружил сидящего в ногах внука. Молодой человек терпеливо дожидался пробуждения Ивана Петровича. Ожидаемых пачек газет при нём не наблюдалось.
- Ты почему так рано? – часы показывали полвосьмого.
- Заскочил перед учёбой.
Внук сунул руку в спортивную сумку и извлёк планшет:
- На! Держи! Полный комплект твоей газетёнки. Я на экран ярлык поставил. Жми, открывай, листай.
- Как тебе удалось? – опешил Иван Петрович.
- Не заморачивайся. Мои проблемы.
Внук хлопнул Ивана Петровича по колену и удалился.
Не веря своему счастью, Иван Петрович погрузился в чтение. Оно доставило ему немало приятных минут. Ведомственная газета, скучная и ненужная, теперь оказалась увлекательнейшим чтением, ибо вполне достоверно преподносила будни учёных. Читая заметки, Иван Петрович заново переживал давно минувшие события, вспоминал друзей и коллег. Радостно и грустно. Листал, год летел за годом, однако Прокофьев не упоминался. Обескураженный Иван Петрович сосредоточился на массовых мероприятиях:
«Не мог же Сергей избежать профсоюзного собрания или субботника?»
Зацепиться удалось за седьмое ноября. Редакция осторожно призывала некоторых несознательных сотрудников к более активному участию в праздновании дня Великой Октябрьской социалистической революции.
«Точно, - обрадовался Иван Петрович, - припоминаю. Дабы не всучили портрет члена Политбюро, а с ним придётся тащиться после демонстрации обратно в институт, чтобы вернуть, я увильнул и завис в туалете. Болтались там и другие «сачки», кажется, среди них мелькал Прокофьев. Надо пробовать и двигать туда».
Иван Петрович привычно сосредоточился и очутился в искомом моменте. Механизм работал! Иван Петрович оглядел прокуренное помещение:
«Никого»!
Рискуя нарваться на контакт с посторонним и сворачивание сеанса, он принялся ждать. Прокофьев не появлялся. Иван Петрович совершенно отчаялся, когда вдруг припомнил – в противоположенном конце длинного коридора первого этажа находился второй туалет, поменьше. Он ринулся туда и у двери столкнулся с Сергеем. Мимолётно брошенный взгляд дал понять, тот тоже в «образе».
- Наконец-то, - Прокофьев облегчённо вздохнул, - я почти отчаялся. Почему так долго?
Иван Петрович замялся.
- Не получался контакт?
Иван Петрович кивнул, скрывая смущение:
- Ближе к делу. Время ограниченно.
- Верно, - откликнулся собеседник. – Тогда прямой вопрос. Ты заканчиваешь работу?
- Да.
- Скоро? - спросил Сергей.
- Практически готово.
- Значит, жди, он тебя пригласит.
- Куда? – удивился Иван Петрович.
Прокофьев хмыкнул:
- В гости. К себе, так сказать.
- У него есть дом? – опешил Иван Петрович.
- Не дом. Нет, суть не в этом. Ответь – зачем он собирает время?
- Чтобы мы рационально использовали его. Трудились. Преумножали знания, - неуверенно гадал Иван Петрович.
- А зачем ему наши достижения? – настаивал Сергей.
- Утверждал, - припомнил Иван Петрович, - пополнять копилку достижений человечества.
- Ха, - Сергей рубанул рукой воздух, - в том то и дело, не нашего человечества, не для нас он старается.
- Тогда для кого? Объясни толком, - стал раздражаться Иван Петрович.
- Извини, - Сергей был искренен. – Пропускаю описание длинного пути, пройденного мной в поиске ответа на вопрос. Он занял годы. Сразу к выводам.
Сергей помрачнел, видимо воспоминания тяготили:
- Я говорил прежде или нет, но он посещает сотни, тысячи, наверное, миллионы людей. Все мы вкалываем на него. Когда работа закончена, автор сам должен уложить свой «кирпичик» на место. Иначе нельзя. Так произошло и со мной. Не стану описывать. Увидишь сам.
Он чуть перевёл дух:
- Картина впечатляет! Что до исполнителей, знай, после завершающего акта ты ему не нужен. Он исчезает. Однако я говорил, моя работа уникальна. Она одна из связующих. И я не дурак. Анализируя, понял, что создаю костяк, основу.
Он замолчал.
- Для чего основу? – нетерпеливо теребил учёного Иван Петрович.
- Основу для иной Земли, альтернативного человечества!
Иван Петрович онемел от услышанного. Потребовалось секунд двадцать, и он нашёл силы переспросить:
- Копия человечества?
- Нет. Не копия. Замена. Новое трудолюбивое, не знающее лени, не теряющее время, человечество на новой Земле.
Потрясённый Иван Петрович усваивал открытие и лишь нашёлся спросить:
- Ты уверен?
- Да, - без тени сомнения подтвердил Сергей.
- Не плохо задумано, - пробормотал Иван Петрович. – Станем совершеннее.
- Не станем, - отрезал Прокофьев.
- ?
- Нас в утиль. Последний кирпичик в новое здание есть уничтожение старого. Не будет ни тебя, ни меня. Да, чёрт с нами! Нас и так почти нет. Не станет никого из живущих. Даже планета исчезнет. Появится «улучшенная» копия. И…, - Сергей помялся в сомнении, - похоже, люди без души.
У Ивана Петровича не укладывалось в голове:
«Разве подобное возможно!?»
Он перевёл разговор в другое русло:
- Ты говоришь, завершил работу. Почему Собиратель сохранил твою возможность путешествовать?
Сергей ухмыльнулся:
- Он и не сохранял. Я украл у него кое-какие тайны. Пользуюсь, - лицо Прокофьева стало серьёзным, - но, всему есть предел. Настоящий я, парализованный калека, там, в будущем, умирает. Конец наступит скоро, пару-тройку дней. Естественно и мой разум перестанет действовать. Поэтому ты мой последний шанс?
- Шанс? – переспросил Иван Петрович.
- Шанс, - подтвердил Сергей, - шанс сохранить человечество. Оставить всё по-прежнему.
- Но, как?
- Я кое-что придумал, - пояснил Сергей. – Я создавал основу нового мира, я в состоянии её разрушить!
- Тогда почему не сделал? – резонно поинтересовался Иван Петрович.
- Билет в новый мир одноразовый. Мне туда хода нет. Когда я посещал его, то был полон иллюзий, как и ты. Сейчас я обладаю средством уничтожить монстра. К сожалению, не могу осуществить сам.
- Хочешь, чтобы я? – опешил Иван Петрович.
- Именно. Ты должен, - настаивал Сергей.
Иван Петрович пытался увильнуть:
- Ты говорил о других. Тех, с кем можешь войти в контакт!
- Поздно. За оставшиеся дни не успеть, - Сергей помолчал. – Если честно, двое до тебя отказались.
Иван Петрович дрогнул.
- Наша встреча заканчивается. Прошлый ты должен уходить. Как поступить решай сам. Твой выбор.
Прокофьев положил обе руки на голову Ивана Петровича и замер на секунду с закрытыми глазами:
- Теперь ты готов.
- То есть….
- Попадёшь туда и достаточно сказать: «Не верю», программа разрушения загрузится.
- Вроде вируса? – попытался ухватиться за знакомый термин Иван Петрович.
- Откровенно говоря – ни чего общего. Да, какая разница!
Прокофьев вдруг обнял Ивана Петровича, сказал:
- Думай! – и вытолкнул за дверь.
Очнулся Иван Петрович в надоевшей палате. Целый день он не мог прийти в себя. Состояние резко ухудшилось. Боль становилась сильнее ближе к вечеру и безумствовала в ночное время. Иными словами именно в самые удобные для «путешествия» периоды. Для купирования боли Иван Петрович получал назначенные врачом сочетания синтетических наркотических веществ с седативными препаратами и антигистаминными комплексами. В результате он глубже погружался в постоянный сон или беспамятство и как следствие не мог сосредоточиться, а значит перенестись и закончить работу. Дождливым полднем к Ивану Петровичу заскочил внук. Он промаялся минут тридцать, безрезультатно ожидая пробуждения деда, не выдержал и умотал по своим делам. Иван же Петрович как раз уловил присутствие наследника. Желание поговорить напоследок, и попрощаться побудило Ивана Петровича к активности. К несчастью, пока он пытался выбраться из полубреда, парень ушёл. Ассоциативно, расстроенный Иван Петрович припомнил, как не успел к умирающей матери и на волне огорчения и недовольства самим собой смог собраться и перенестись в прошлое. Научный труд завершил быстро и эффективно, немедля ни минуту. Не заставил долго ждать и Собиратель. Появился мгновенно.
- Вижу, готово! – казалось он, удовлетворённо потирает руки.
- Полностью, - уверенно подтвердил Иван Петрович.
- Тогда прошу за мной! – несколько театрально жестом пригласил Собиратель.
- Куда? – деланно удивился Иван Петрович.
- Вам выпала велика честь, - пафосно объявил Собиратель, - увидеть результаты труда множества поколений людей, включая Вас и ну, и Вашего покорного слуги.
- Благодарю Вас, - подыгрывал Иван Петрович, стараясь придать лицу потрясённый вид.
«Да, ты гад, просто не можешь сам перенести наши знания. Ведь моя работа в моей голове, голове создателя».
Собиратель полуобнял Ивана Петровича невесомой рукой, окружающее исчезло, и Иван Петрович обнаружил себя «весящим» на «орбите» планеты Земля. По крайней мере, создавалось подобное впечатление. Знакомый голубой шар медленно вращался под ногами. Делал он это, однако не в силу природной необходимости, а по чьей-то прихоти, ибо солнце отсутствовало. Впрочем, как и луна, звёзды и прочее. Темнота и подсвеченный непонятно откуда «глобус».
«Красиво», - отметил Иван Петрович. – «Жалко гробить. Может не прав Прокофьев? Нам на смену придёт новое, совершенное человечество. Пусть живёт и созидает!»
- Ух, ты! – выдавил Иван Петрович, ведь Собиратель ждал реакции. – Где мы?
- Перед Вами кладезь достижений человечества, - гордо заявил Собиратель. – Совершенный мир! Сейчас мы приблизимся, и Вы совершите свой небольшой вклад в общее дело.
- А как …, - попытался уточнить Иван Петрович, но Собиратель привычно перебил:
- Специально делать ничего не нужно. Мы «высадимся» на поверхности и Ваши знания «перетекут» сами.
Он «дёрнул» Ивана Петровича и планета стала стремительно увеличиваться. По мере приближения Иван Петрович замечал любопытные вещи. Облака над поверхностью обладали строгой правильной формой и двигались подозрительно «организовано». Сама поверхность имела странный выверенный геометрией вид. Африка и Южная Америка тяготели к треугольнику, Австралия к квадрату. Чётко выделялись океанские течения, не переносившие полутонов.
«Похоже на пробирку для опытов», - пришло в голову сравнение.
Дальше больше – оказывается, имелись недоработки. Местами, куска суши или океана не существовало вовсе, а зияла чернота.
«Недострой»! - саркастически ухмыльнулся Иван Петрович.
Между тем, они оказались на земле. И первое, на что обратил внимание Иван Петрович – отсутствовали запахи. Трава, ровная как газон, исправно зеленела. Деревья шелестели кронами – каждое листочек в листочек, словно механические. В небе застыли в полёте птицы, муравьи цепочкой замерли на земле, пчела зависла над цветком. Иван Петрович завертел головой:
- А живность-то не двигается? Стоп кадр получился!
- Фауна сейчас не требуется, - отрезал Собиратель. - Запустим позже. Вначале главное люди. Он указал в сторону.
Люди стояли колонной по четыре. Одного роста, одной комплекции, с разными, но жутко похожими лицами.
- Что это с ними?
- Приветствуют Вас, - растолковал Собиратель. – Ведь Вы один из создателей.
- А! – Иван Петрович был польщён. Строй одномоментно поднял правую руку и помахал десятками кистей:
– Как мне передать знания?
- Не беспокойтесь. Процесс идёт. Осталось пара минут.
Иван Петрович решил не терять время даром:
- Что они станут делать, когда будут готовы?
- Кто они? – не понял Собиратель.
- Люди, - пояснил Иван Петрович.
- Люди,- протянул собиратель, кажется, он подумал о ком-то другом. – Люди начнут жить, работать, умирать, рожать, воевать и так далее.
- Воевать? – переспросил Иван Петрович, - войны сохранятся?!
- Конечно, - подтвердил Собиратель, - куда же вы без них!
«И это новый совершенный мир!» - Иван Петрович чувствовал себя обманутым. - «Что же тут нового?!»
- Что же тогда тут нового? – повторил он вопрос вслух.
- Нового? – Собиратель потерял интерес к собеседнику. – Новое то, что вы перестанете бездельничать. И главное будете бесконечно поглощены земными делами. Если говорить о войне, то и воевать станете иначе. Без перерывов в боях, без раненых, без пленных. Без глупого милосердия. Чётко в соответствии с указаниями. Рационально.
Собиратель стал рассеянным:
- И вообще, Вам пора.
Иван Петрович не мог выйти из ступора. В голове мелькали картинки - совершенные солдаты безжалостно и без устали уничтожают друг друга, заодно детей, стариков и женщин.
«И я приложил к этому руку?! Мой разум и труд породил подобный кошмарный мир! Зачем?!»
- Пошли, - бесцеремонно толкну Собиратель.
- Секунду, - Иван Петрович колебался.
«Они не люди, а механические игрушки», - понял он.
- Пошли! – прорычал Собиратель.
- Секунду, - повторил Иван Петрович, глубоко выдохнул и решительно произнёс:
- Не верю.
***
Голос Собирателя дрожал:
- Произошла небольшая ошибка. Я исправлю!
- Ты погубил труд тысячелетий! – бушевал неизвестный собеседник. – Тупой бездарь! Программа подмены цивилизации сорвана. Потенциальный конкурент не устранён! Человечество развивается!
- Дайте мне время! Я восстановлю! Я сделаю лучше! Пощадите!
***
У Семёна Григорьевича получилось дойти от лифта до палаты самостоятельно. Достижение для старого больного человека. Говоря откровенно, собрав волю в кулак, десяток метров Семён Григорьевич преодолел буквально «на зубах», благодаря многолетней привычке к самодисциплине. Койка сияла белизной.
«А до смерти четыре шага», - подумал Семён Григорьевич и, добравшись до последнего в жизни ложа, устало сел.
Кто-то зашевелился у противоположенной стены, и мужик лет за шестьдесят повернул к вошедшему голову:
- Новенький, - бесстрастно констатировал сосед.
- Вместо Петровича,- подхватил другой, утопающий в подушке, откуда торчал лишь заострённый нос и клок седой шевелюры.
«Ишь ты, волосы сохранил. Как умудрился?» - Семён Григорьевич после курса химиотерапии голову имел гладкую словно яйцо. – «Точнее сморщенное яйцо».
- Как звать? – поинтересовался «нос».
- Семён Григорьевич.
- Понятно. Обустраивайся Григорьевич.
Семён Григорьевич положил пакет с вещами на тумбочку.
- Не куришь? – поинтересовался первый больной.
- Нет.
- Невезуха, - обречённо вздохнул мужик. – Ни кто в палате не курит. И Петрович не курил. Предшественник твой, - пояснил он.
- Я понял, - кивнул Семён Григорьевич.
- Хороший был человек, - подхватил «нос». – А умер в муках. Ни какие лекарства под конец не помогали. Вдруг перестали и точка. Где справедливость?
Палата подавленно замолчала. Лишь коротко всхлипнул третий сосед.
К вечеру Семён Григорьевич немного обжился, и даже как единственно ходячий, дополз до дежурной медсестры, дабы уточнить время обхода.
На новом месте не спалось, и Семён Григорьевич долго ворочался, задремав глубоко за полночь. Казалось, прошло буквально несколько минут, как он по привычке отставного военного чутко уловил движение. Семён Григорьевич приоткрыл глаза и с изумлением узрел застывшую в ногах фигуру. Палата плыла в сумерках рассвета, и Семён Григорьевич удивленно понял, фигура есть необычного вида мужчина, терпеливо ожидающий пробуждения больного:
«Откуда он взялся?»
Внешность незнакомец имел достаточно странную. Не высокий и не низкий, не толстый не худой, не молодой и не старый. Черты лица словно плывут. Так всё на месте, нос, губы, глаза, уши, волосы. А присмотришься и не скажешь, какого цвета глаза или волосы.
«Что за хрен»! – озадачился Семён Григорьевич.
Гость заметил внимание, шевельнулся и произнёс совершенно без всяких эмоций:
- Доброе утро. Я к Вам. Меня зовут Собиратель времени.
Электронный адрес автора: